ЕВРЕИ РОССИИ (СССР) > Власть, общество и евреи (1772 - 1917)
Розанов Василий
КЕЭ, том 7, кол. 250–253
РО́ЗАНОВ Василий Васильевич (1856, Ветлуга, Костромская губерния, – 1919, Сергиев Посад), русский мыслитель, писатель и публицист, православный. В творчестве Розанова еврейская тема занимала исключительно важное место.
К евреям восходит понятие «святая семья», усвоенное впоследствии другими народами. Особое восхищение Розанова вызывала Песнь Песней, «самая ароматичная и тайная поэма во всемирной литературе». Статья о ней вошла в составленную А. Эфросом антологию «Песнь Песней Соломона» (см. Песнь Песней); включена в сборник «Библейская поэзия». В статье высказывается, среди прочего, мысль о чувственном, преимущественно обонятельном восприятии евреями мира. Еврейский монотеизм Розановым трактуется как «единомужие»:
Иегова есть ревнивый супруг Израиля. Преклонение перед еврейской религией, односторонне трактуемой в натуралистическом, «чресленном» духе, сопровождалось у Розанова резко критическим отношением к христианству, противопоставлением Библии как «книги бытия» Евангелию как «книге небытия». Христианство казалось Розанову враждебным религии рождения и жизни, апологией страдания, печали и смерти. Эти идеи с особой остротой Розанов выразил еще в 1908 г. в статье «Об Иисусе Сладчайшем и горьких плодах мира» (включена вместе с другими статьями сходного содержания в книгу «Темный лик», 1911). Резкие нападки на монашеский идеал христианства содержатся в книге «Люди лунного света» (1913), где истоки христианского аскетизма усматриваются в сексуальной ущербности определенных людей, в их бессознательной склонности к гомосексуализму. Задумываясь над «тайной отвержения евреями Христа», Розанов готов был признать правоту евреев, так как христианская проповедь, по его мнению, была оскорблением Бога-Отца, отрицанием заповеди «плодитесь и размножайтесь».
Еретические писания Розанова навлекли на него гнев церковных иерархов. Епископ Гермоген потребовал изъять из продажи книгу «Люди лунного света» и брошюру «Русская церковь» (1909), а их автора предать анафеме. Лишь из-за Февральской революции 1917 г., провозгласившей свободу печати, Синод должен был прекратить возбужденное против Розанова дело. «Розанов никогда не переставал страстно, телесно любить евреев» (З. Гиппиус). Но его антихристианский бунт смирялся его органическим консерватизмом, искренней любовью к русскому «бытовому исповедничеству», к семейным добродетелям православного духовенства, к освященным традицией формам русской государственности. Отсюда проистекали и элементы откровенного антисемитизма Розанова, столь смущавшего и возмущавшего многих современников. В обеих частях книги Розанова «Опавшие листья» («Короб первый», 1913; «Короб второй», 1915) рассеяны многочисленные высказывания о евреях — иногда восторженные, но гораздо чаще исполненные враждебности и страха перед пагубным влиянием евреев на русскую жизнь. «Еврей всегда начинает с услуг и услужливости и кончает властью и господством», — таков общий смысл этих высказываний. Даже русская литература, по мнению Розанова., «захватана» евреями, которым «мало кошелька: они пришли «по душу русскую». Евреев Розанов уподоблял пауку-кровососу, а погром — конвульсиям опутанной паутиной мухи в бессильной и безнадежной попытке самозащиты. «Крики на погромы, — утверждал Розанов, — риторическая фигура страдания того, кто господин положения». Осуждая погромы как грех и жестокость, настаивая на прямой физической защите евреев, Розанов в то же время требовал «освободиться от паука и вымести из комнаты все паутины».
eleven.co
